ЗДАРРРРРРРРРРРРРРРРРОВА;)
НАРЫЛ В ИНТЕРНЕТЕ…
«Юрий Дружников: КАК Я ПРОСЛАВИЛСЯ В АМЕРИКАНСКОЙ СЛАВИСТИКЕ
По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:
— Очень кстати вы у нас появились, коллега! – Стивен Кларк широко улыбался. – Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы-то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом. Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?
— Разумеется.
Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.
– Вот, проблема инверсии… Ведь грамотно сказать: «Я ел уху». Не так ли? То есть «Я ел рыбный суп». Почему русские меняют порядок слов и говорят: «Я уху ел»? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?
Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.
– Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть?
Пришлось, насколько возможно, перевести.
— Боже мой! – обрадовался он. – То же, что трудиться. Так просто… А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть — глагол. От какого слова?
— От общеизвестного.
— Ах да, конечно… Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть – глагол несовершенного вида, не так ли?
— Конечно, но с приставкой «от» будет совершенный.
— Отхуярыть? Потрясающе!. Я — отхуяру, ты — от…
— На конце ю…
— О!
Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.
– Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию.
Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья.
– Кстати, – он вытащил блокнот, – случайно не слышали такого слова – ебырь?
– Слыхал, – смутился я – не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал.
К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло.
– По-русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией.
Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал:
– Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень-очень рад дружбе с вами!
Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты.
В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шёл мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы.
— Вопрос вот какой, – поднялся Стивен, – Ебать твою мать?
— В каком смысле? – слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции.
В зале кто-то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа.
– А как же вы объясните наличие параллельного выражения ёб твою мать? Откуда взялась краткая форма ёб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции…
– Возможно, – сказал я, чтобы что-нибудь сказать.
– И ещё проблема, – продолжил Стивен, – В чем суть процесса опизденения?
Тут вмешался председатель:
– Вопросы по лингвистике несомненно важны, – сказал он, – но уводят в сторону от литературного критицизма – объявленной темы нашего заседания.
Кларк поймал меня на выходе:
– Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации?
Глория позвонила по телефону и упорно говорила по-русски.
— Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, – призналась она, – Мой Хуйчик ничего не понимает.
— Кто?
— Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя… Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй?
— А чем ваш муж занимается?
— Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией.
– В каком смысле?
– В прямом. Тема у моей новая книга: «Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон».
— Был протест?!
— Еще какой! И у меня вопросов до хуя.
— Видите ли, Глория, сам-то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен.
– Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает.
Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте. Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал. В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил:
– Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне:
– Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать!
Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене.
Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошёл сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет.
– Это вам подарок!
Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине-красной суперобложке – коллаж с портретами русских классиков. «Нью-Йорк-Торонто-Лондон-Токио» – красовалось на титуле. Стивен ушёл.
Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: «Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением». Ниже следовала сноска: «Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова».
Я стал листать с интересом.
«Термин ёбырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека». В сноске внизу страницы я прочитал: «Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников».
«Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ёбмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать», В сноске было написано; «Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы ёб».
В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов.
Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил:
— Ну, как моё исследование?
— Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику.
— А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у неё бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства.
— Не мои, а фольклорные, – уточнил я.
— Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе.
— Честно говоря, в этом был резон…
— «Но ведь это же посягательство на академическую свободу! – сказал я ей. – Цензура!» Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился… Поэтому в тезаурус введен раздел «Первоисточники толкования русских терминов». Вот тут…
Полистав страницы, он упёр палец. Глаза мои побежали по строчкам:
Блядища – профессор Юрий Дружников (Италия)
блядун – см. ёбырь
ёбырь – профессор Дружников (Италия)
ёб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их} мать – профессор Дружников (Италия)
пиздюк – профессор Дружников (Италия) хуище – см. хуй
хуй – общеупотребительное в Советском Союзе и Италии
хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть – профессор Дружников (Италия)
И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких-таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все – народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу,
— А почему источник – Италия? – мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка.
Он вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший.
— Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебёна мать! То, что это русский лексикон, и мудоёбу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ёбаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощённая от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаётесь для нас основным родником!
— Право же, – смутился я, – это преувеличение…
— Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась.
Вот, оказывается, что… Значит, ещё и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил…
– Благодарствую! – я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу.
– Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки — ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.
Аналогичный случай был во время моей учёбы в ВУЗе.
Преподавалельница: «Дао Лыонгтуан! Где ваш чертёж?»
Вьетнамец, оправдываясь: «Я не смог его закончить, потому что у меня кто-то спиздил готовальню».
Преподавательница, свирепо оглядываясь на хохочущих русских студентов: «Ничего не знаю! Идите и объясните свою причину в иностранный деканат!» — страшное место для иностранных студентов.
Вьетнамец, в отличие от американских профессоров, уже пожил в России и поэтому понял, что сказал что то не то. Вышел в коридор и, увидев курящего русского студента, решил получить у него лингвистическую консультацию.
Вьетнамец: «Скажите пожалуйста, какой есть синоним к слову «спиздили»?
Русский студент, малость подумав: «Ёбнули».
Вьетнамец, заходит обратно в аудиторию и радостно сообщает преподавательнице:
«Прошу прощения. Я плохо знаю русский язык. У меня вчера ёбнули готовальню. Поэтому я не успел доделать чертёж».
Смех в зале.
Занавес.
Ещё анекдотический случай: какой то амер.исследователь задумал связать длину слов в языке команд с боевыми качествами солдат.
У немцев получились самые короткие команды. У англичан – чуть подлиннее. У французов ещё длиннее. А у русских – самые длинные. Непонятки получились: русские по этой теории оказались самыми плохими солдатами из представленных. Оно конечно, это может быть и тешит амер.душу, но, согласитесь, как то не вяжется с реалиями. Вся теория начала расползаться. И решил тот амеручёный обратиться за консультацией к носителю русского языка. Благо, сейчас их в Америке навалом.
Еврей из Брайтона посмотрел на список команд на русском и ответил по еврейскому обычаю вопросом на вопрос амеручёного: «А почему вы решили, что команды в российской армии отдаются на литературном русском?»
Ещё пример.
Военная разведка США (РУМО) жаловались, что большие трудности представляет расшифровка переговоров советских офицеров, которые они слушали. Они подозревали специальные приёмы контрразведки для затруднения их работы.
Запись переговоров:
«Это я. Где бревно? Его гамадрил на разъёб требует! Опять у бревна лопух не шевелится.»
«Бревно опять с макакой на вышке ебётся. Скажи гамадрилу, или пусть подождёт, когда тот кончит, или пошлёт кого снять бревно с макаки.»
Расшифровка аналитиков РУМО:
Капитан Иванов: «Это капитан Иванов. Где лейтенант Дубов? Его Майор Громадянский вызывает на неприятный разговор по поводу неэффективного исполнения лейтенантом Дубовым своих служебных обязанностей, выражающейся в остановке движения высотомера локатора №№»
«Лейтенант Дубов работает на локаторной станции с частью локаторной системы под названием МАК-18, отличающейся низкой надёжностью в работе. Предложите майору Громодянскому подождать, пока Лейтенант Дубов починит МАК-18. А если он желает видеть лейтенанта Дубова срочно, предложите майору послать к нему на локатор №№ вестового с приказом прекратить работу и явиться в штаб к майору Громодянскому.»
Трудно, очень трудно иностранцу даётся «великий и могучий»!
http://bulochnikov.livejournal.com/
Аэрогель — отличный теплоизолятор, но им нельзя обработать любую поверхность
Странный человек с белой бородой не знал даже теплопроводности собственного материала.
